Сергей Катаманов о судьбе племенного завода «Степной» и овцеводческом рынке в крае

13 октября 2008, 17:40
Еще год назад администрация Алтайского края планировала перевести все племенные сельхозпредприятия региона из государственной собственности в краевую. До сих пор это намерение не приведено в действие. Племенной завод «Степной» Родинского района на сегодняшний день выставлен на продажу.

Это единственное предприятие на Алтае, которое занимает лидирующие позиции по овцеводству в Сибирском федеральном округе. По словам директора предприятия Сергея КАТАМАНОВА, проблем у завода еще много, но они решаемы и без внешних инвесторов.

Уйти с молотка

– Сергей Григорьевич, ваше предприятие сейчас находится в государственной собственности. Как продвигается работа по переводу его в разряд краевого хозяйства?

– Краевая администрация настроена на то, чтобы сохранить племенную базу региона. Эта идея находит понимание и со стороны губернатора. Нас включили в перечень хозяйств, которые региональные власти планируют перевести на краевой уровень. Мы только «за», но окончательного решения нет и пока неизвестно, когда оно появится. Исходя из условий государственной реприватизации наше хозяйство сегодня выставлено на продажу.

– Какова сумма, в которую оценено ваше сельхозпредприятие? Проявляют ли к нему интерес внешние инвесторы?

– Сегодня стоимость нашего хозяйства – 85 млн. рублей. В эту сумму включены племенные направления овцеводства и коневодства, молочное животноводство вместе с производственными базами и сельхозугодиями. Кроме того, у нас есть подсобные направления по выделке овчины, швейный цех, мельница, пекарня и кирпичный завод.

Предложений со стороны инвесторов у меня пока нет. Это же рынок, все хотят купить хозяйство. Хотелось бы крепкое, но подешевле. Один из вариантов приобретения крупного сельхозпроизводства – это рейдерский захват. Привести его к банкротству, обесценить и потом забрать. Изначально со многими хозяйствами именно так и поступали. Но что происходило? Когда хозяйство ведут к банкротству, оно начинает плохо работать. Теряется вся производственная структура. И потом организовать хороший рабочий процесс очень сложно. К примеру, сегодня строят новый животноводческий комплекс, а потом начинается проблема с кадрами. Мы такого не хотим допустить. И сами настроены на то, что если в дальнейшем не произойдет перевода «Степного» в собственность края, то приобретем его коллективно. Предыдущая практика показала, что после продажи иногороднему инвестору хозяйство практически разваливается. Соответственно, остаются невостребованными людские ресурсы. Инвестору, который пришел в сельское хозяйство зарабатывать деньги, невыгодно заниматься племенным делом. Он сворачивает животноводческое направление, оставляет 20 механизаторов, а остальных сотрудников освобождает от должностей. Все!

– Вы сказали, что у вас несколько непрофильных направлений, таких как кирпичный завод, швейный цех и т. д. Производимая ими продукция идет на нужды племзавода «Степной»?

– По этим направлениям мы только 10% произведенной продукции направляем на собственные нужды, остальное идет на продажу. Непрофильные цеха у нас работают сезонно в зависимости от спроса. У нас нет серийного швейного производства. Цех работает как служба быта – поступил заказ, он выполняется.

Не все заявки сможем выполнить

– Есть ли сегодня у племенного рынка какая-то динамика и в чем она заключается?

– Мы на этом рынке присутствуем как государственный племенной завод по разведению овец алтайской тонкорунной породы. В конце прошлого года мы получили новое свидетельство, согласно которому теперь занимаемся разведением кулундинской тонкорунной породы. Наша задача – поставлять племенную продукцию для товарных хозяйств. Что, на мой взгляд, сегодня происходит на рынке овцеводства. Если брать Алтайский край, то коллективные хозяйства по-прежнему продолжают снижать поголовье овец. В частности, в Родинском районе, помимо нашего, сохранился еще племрепродуктор «Шаталовский». Но и он принимает меры по ликвидации поголовья. Одна из причин, которую называют его руководители, является сокращение кормовой базы из-за засухи в этом году. Племенной завод «Родинский», некогда знаменитейший в крае, полностью перешел на товарное производство. Что такое племенное производство? Это когда каждый ягненок имеет свой паспорт, когда ведется строгий учет. Если эти условия не соблюдаются, то животное может идти только на мясо. Продавать в качестве племенных таких овец нельзя. Я пока не знаю ситуации по рубцовскому племенному хозяйству «Овцевод» и по третьяковскому колхозу «Сибирь».

– А что касается неколлективных хозяйств, с ними вы работаете?

– Несмотря на то что коллективные хозяйства особый интерес к овцеводству не проявляют, все больше внимания к нашей отрасли начали проявлять частные и фермерские хозяйства. Мы в этом году реализовали все поголовье ягнят, которые планировали продать. Это более 4 тыс. голов овец. Основное стадо у нас составляет 7,5 тыс. овец. И спрос сегодня есть. К нам, например, поступили заявки из Новосибирской области, но мы в этом году уже не сможем их обеспечить.

– Нечасто приходится слышать о том, что фермеры стали активно заниматься животноводством. Приведите несколько примеров, когда бы крестьянско-фермерские хозяйства приобретали у вас крупные партии овец.

– Из тех, кто большие партии взял, могу назвать фермера Сергея Кузеванова из Каменского района. Он порядка тысячи голов купил. Из сельскохозяйственных производственных кооперативов отличились «Росток» Тальменского района, «Парфеновский» Топчихинского района и «Гоноховский» Каменского района. Владельцы последнего проживают в Сургуте, они поставляют туда баранину. У них там свой мясокомбинат.

Нельзя обвинять овцу

– Эксперты часто ссылаются на то, что в 1990-х годах алтайские племенные предприятия утратили свой потенциал. Вашему хозяйству удалось сохранить этот уровень или впоследствии пришлось его возобновлять?

– Естественно, за два последних десятилетия произошло значительное сокращение поголовья овец. Почему? Потому что все перестроечные моменты повлияли на экономику животноводства. В овцеводстве снизилась рентабельность по шерстяному направлению, на котором ранее специализировалось большинство алтайских хозяйств. Но нельзя обвинять овцу в том, что у хозяйства упали доходы. Может быть, молоденький директор баран попался. Здесь мы не исключаем таких факторов.

Наше поголовье в 1990-е годы составляло 24 тыс. овец. Но, когда наступили тяжелые времена, мы со специалистами приняли решение снизить поголовье до оптимального уровня – в 7,5 тыс. овец. И не было бы счастья, да несчастье помогло. Так в стране сложилось: шерсть стала дешево стоить не только на Алтае, но и в Ставрополье. И там в тот период начали меньше уделять внимания науке. Освободились ученые, которые никогда бы сюда не поехали. А мы начали наоборот уделять внимание селекции. Есть такой академик-практик – Василий Андреевич Мороз. Он тесно работал со Всесоюзным институтом овцеводства в Ставрополе. Мы пригласили его к сотрудничеству. Он ежегодно к нам приезжает со своими коллегами. Итог сегодня такой: мы не только сохранили алтайскую тонкорунную породу овец, но и вывели новую – кулундинскую тонкорунную. Она отличается более высокой живой массой. Нам удалось улучшить ее показатели и по шерсти. Выход чистого волокна по нашим овцам составляет 68%. То есть если с барана настригли 10 кг шерсти, то, когда промыли, получили 6,8 кг чистой шерсти.

– То есть селекционеры вашего хозяйства вывели новую породу под потребности рынка?

– Именно так. Если говорить о шерсти, то ею вообще заниматься невыгодно. Сегодня мы продали шерсть по 40 рублей за 1 кг . А мясо стоит 60 рублей за килограмм живого веса. Если говорить о затратах кормов, то на единицу шерсти приходится гораздо больше кормов, чем на единицу мясо. Но я еще раз говорю, что наше предприятие работает как племенной завод, поэтому нам необходимо сохранить и шерстяное направление. И завод получает за селекционную работу определенные дотации.

– Тогда каким образом вы реализуете шерсть?

– Надо сказать, что шерсть сегодня востребована. Но пока рынок заполнен дешевой китайской продукцией. И получается ситуация, что большого спроса и высокой цены на российскую шерсть нет. Мы ее реализуем только в Хакасию. Там есть Черногорская фабрика первичной обработки шерсти. В Сибири таких производств осталось только два, они находятся в Тюмени и Хакасии. Есть еще такое производство в Подмосковье, но транспортные расходы очень высокие. Шерсть и так стоит всего 40 рублей за 1 кг , а если ее еще везти, то производство становится совсем невыгодным. В этом году проявлял интерес к нашей продукции Казахстан. Но мы пока не нашли с ними общего языка, тем более здесь таможенные отношения надо выстраивать.

– В крае создан Союз овцеводов Алтая. Насколько эффективна работа этого объединения и какие вопросы отрасли он решает?

– Я являюсь председателем союза и всячески стараюсь помочь всем тем, кто интересуется нашей отраслью. Какие вопросы сегодня возникают? Например, нужно хозяйству приобрести стригальное оборудование. Ни одна агроснабжающая компания не завозит в край такое и, соответственно, не поставляет запасные части для него, потому что спрос небольшой. Основной поставщик базируется в Ростовской области. Бегать каждому хозяйству туда за подшипником невозможно. Мы такому хозяйству помогаем. Союз решает и проблему реализации шерсти, мяса. И я радуюсь тому, что фермеры сегодня приходят в нашу отрасль. Они более серьезно подходят к работе, считают свои деньги и грамотно выстраивают производство. Ежегодно мы приглашаем в наше хозяйство ученых. И я всегда зову своих коллег из союза, чтобы они поучаствовали в мероприятии, пообщались, взяли что-то на заметку. В коллективных хозяйствах в последнее время отношение к овцам такое: «Да я их вырежу!» И тогда мне понятно, что руководитель совсем даже не стремится что-то улучшить в своем хозяйстве.

Кто такой Сергей Катаманов

Сергей Григорьевич Катаманов родился в 1959 году в селе Вознесенка Родинского района. Всю жизнь прожил в родном районе. Окончил Степновскую среднюю школу, далее – сельхозинститут. До 1986 года работал главным зоотехником на племенном заводе «Степной». Затем занял должность директора в хозяйстве «Зеленолуговское». Через год вернулся руководить племпредприятием «Родинский», которое на тот день было одним из лучших хозяйств Советского Союза. В постперестроечный период дополнительно возглавил акционерное общество «Каяушинское». Два года работал директором двух предприятий. Затем перешел в хозяйство «Степной» на должность директора. В 2001 году защитил кандидатскую диссертацию.

О чем еще рассказал Сергей Катаманов

О земле и особом статусе

– Сегодня начинается растаскивание земельных участков. Если у нас не будет земли, то очень сложно станет заниматься овцеводством. В этом году проходила выставка в Ставрополе, где присутствовали представители Госдумы. Они наметили решение данной проблемы. Возможно, законодатели добьются того, чтобы племзаводы получили особый статус. И за такими хозяйствами будут закреплены особые территории.

О заработной плате

– Все больше говорят, что деревня – это черная дыра. Что она спилась, что перспективы там никакой нет. Но при этом перестали говорить о настоящих сельских тружениках. В итоге молодежь из села уходит, и этот процесс продолжается. Обидно, только подучишь человека, он окреп и сразу поехал в город, потому что заработная плата на селе низкая. А почему? Ее бы надо увеличивать! Но за счет чего, если молоко сегодня стоит дешево?

О политическом моменте

– Племенной завод «Степной» участвует во многих выставках. Мы обязаны представлять своих животных на всероссийских мероприятиях. Одна из выставок проходит в Чите. Животные перевозятся за 4 тыс. км. Ниже третьего места мы никогда там не опускаемся и с каждым годом упрочиваем свои позиции. Естественно, здесь есть и политический момент – нельзя же каждый год отдавать нам только первое место. Хотя мы бы не отказались. Но надо и других подбодрить.

Специальный вопрос

– Ваше хозяйство занимается разведением породистых лошадей. Как вы считаете, конным спортом сегодня занимаются в угоду своему хобби или это целесообразно с точки зрения экономики?

– Скорее всего, первое. Конный спорт требует очень больших затрат, которые несравнимы с получаемой отдачей. Конечно, он получил в последнее время большое развитие в стране. Но какое? Люди, заработавшие деньги в каких-то своих направлениях, приобретают за границей очень ценных лошадей. В последних соревнованиях «Кубок губернатора» победу одержала лошадь, принадлежащая Андрею Кнорру (депутату Госдумы. – Прим. «ВД»). Он ее купил в США. Конечно, стоимость таких лошадей, по нашим меркам, баснословная. Она доходит до $ 100 тыс. и более. Но в течение этого сезона пали очень хорошие лошади – у того же г-на Кнорра пал Медальон. В прошлом году Гирей выиграл «Кубок Сибири», в этом году конный спорт тоже потерял его. Вы знаете изречение Уильяма Питта: «Самый быстрый способ разориться – это скачки и лошади, самый приятный – это женщины, а самый надежный – это сельское хозяйство»?
Источник: Алтапресс

Также в разделе:

Сбербанк прокредитовал крупный птицеводческий комплекс на Ставрополье...

Аграрии Ставропольского края намерены развивать мясное животноводство...

На Ставрополье вывели новую породу овец...

Рейды из-за угрозы чумы свиней начались на Ставрополье...

Комментарии (0):

Эту новость еще никто не прокомментировал. Ваш комментарий может стать первым.

Войдите на сайт или зарегистрируйтесь, чтобы комментировать новости.



 

Горячее предложение